Там, где медиа – первая власть

 

Димитрина Петрова побывала в нескольких городах Казахстана, в которых встречалась с местными правозащитниками и журналистами. В Уральске она провела два дня, обучая активистов борьбе с дискриминацией.

— Вы упомянули на семинаре, что в сравнении с другими странами, здесь, в Казахстане, правовом поле как в раю. Меня это шокировало. Почему Вы так сказали? Действительно как в раю?

 

— Сразу скажу, это преувеличение. Истина познаётся в сравнении. Я работаю во многих странах, где права человека жестоко нарушаются. Последние недели я была в Китае, там ситуация ухудшается очень быстро. По сравнению с Китаем здесь есть какая-то степень свободы для журналистов и правозащитников, есть пространство, где они могут выразить какую-то степень критики. В мире есть места, где не существует даже этой возможности. Конечно, если сравнивать с демократическими странами, тогда уже другое дело. Но мне хочется, чтобы у людей был оптимизм, поэтому мне хочется сказать, что ситуация не безнадёжная. Как в анекдоте, где пессимист говорит: «Ой, здесь так плохо, хуже не может быть». А оптимист говорит: «Может, может!» Вы отстаиваете пространство свободы, беря на себя большой риск и оплачивая большую персональную цену, но вижу, что есть люди, которые что-то делают. Некоторые вещи, которые здесь происходят, просто невозможны в других странах. В Алматы участники семинара выгнали человека, который представился представителем министерства образования, а на самом деле он из службы безопасности. В Китае такое невозможно, за такое человек может исчезнуть. Там вопросы не задают, это слишком опасно. Но по сравнению с Кыргызстаном пространство свободы в Казахстане уже. Я не сравниваю с Европой, там могут критиковать правительство, представителя власти и они не боятся, что случится что-то плохое, там люди не боятся за свою жизнь, за жизнь своих детей. Есть, конечно, более утончённые формы ограничения, но не такие грубые, может быть тонкая манипуляция, например, со стороны собственника медиа. Это неприятно, но если журналист не будет подчиняться, то он уйдёт в другое СМИ, но он не исчезнет, его не убьют, ему не будут угрожать, что что-то с детьми случиться. Вот качественная разница. Конечно, везде есть роль денег и роль контроля, и всё-таки есть больше свободы, и можешь уйти от диктата денег и контроля, но хотя бы не боятся за свою жизнь.

 

— В Европе нет проправительственных, провластных СМИ. Так ли это?

 

— Нет. Например, в Англии есть корпорация Би-би-си, есть совет корпорации, где люди выбираются по внутреннему закону. Они независимы от исполнительной власти, от судебной, от парламента. Они выбираются только на основе способности руководить разными отделами и эта корпорация совершенно независима от политики правительства. Есть ещё правила профессиональной этики, которой они придерживаются. Они всегда стараются привести мнения всех сторон. К новостям они стараются придерживаться нейтрального тона, без каких-либо эмоциональных и других нюансов, где невозможно понять, какое мнение у журналиста. Потом начинаются комментарии, они представляют одну точку зрения и другую, они стараются добиться всестороннего освещения. Медиа даже обвиняют, что они хотят сохранить этот баланс — 50 на 50. Мнение меньшинства ни могут усиливать, чтобы добиться этого баланса.

 

— Получается, тогда не совсем объективно?

 

— Да, бывают какие-то эффекты, потому что общество не разделено точно посередине, а они стараются держаться середины.

 

— С чем это связано?

 

— Они дико боятся, что их воспримут как сторонников одной стороны. Всегда есть такой спор: должен ли журналист иметь собственное мнение или он должен просто отражать события? Его роль, чтобы потребитель видел все точки зрения, чтобы он думал своей головой, чтобы им не манипулировали.

Но есть такие журналисты, которые не работают в сфере новостей, они пишут комментарии, они, скорее, комментаторы. У них есть своя точка зрения. Комментаторы дают своё мнение. Но я как читатель хочу знать, с кем имею дело. Если вы представитель новостей, то от вас жду только фактов; если вы даёте толкование, это тоже хорошо, я хочу знать и это мнение. В Би-би-си достигнута очень высокая степень культуры журналистики, было бы хорошо, если бы они свой опыт могли распространить по миру. По 4 каналу я ожидаю новости, мы привыкли к объективности и если не дают такой баланс, то у публики начинаются протесты, они пишут в Би-Би-Си, они отстаивают своё. У людей всегда есть реакция.

 

— Получается, у людей в Лондоне высокие требования к журналистам

 

— Например, в газетах всегда есть коррекции. Есть странички, где есть мнения читателей по поводу предыдущих номеров, именно там происходит обратная связь. И мы часто именно то читаем первое, даже если не читала, то понятно о чём говорят.

 

Получается, общество участвует в формировании новостей и следит за медиа?

 

— Да. Всё-таки это гарант определённой свободы. Когда по телевидению, пока идёт передача, внизу идут комментарии, показывают различные мнения. В Англии не является необычным критика правительства. Наоборот, все заняты тем, что критикуют правительство. Это не страшно, это нужно. Во-первых, политическая оппозиция критикует, во-вторых, люди. Цена быть политиком — это значит, что будет поток критики и они обязаны отвечать на него. Таковы правила игры. Это и есть демократия.

 

— Если политик не ответит, что будет?

 

— Будет больше критики. Би-Би-Си это часто использует, непременно будет звонить по каждому поводу, если политик отказывает, то это плохо для него. Отказать журналисту в интервью – это очень плохо для репутации. Это считается высшей формой репутационного кризиса. Отсутствие ответа означает, что что-то неверно. Но это крайне редко бывает, когда отказывают в ответе. Для них это как будто они сами себе автогол забили.

 

— Получается, население через СМИ постоянно общается с правительством? Практически постоянно?

 

— Каждый день. Этим мы живём. Пока еду в дороге я слушаю новости, комментарии. Почти каждый день Би-Би-Си даёт доклад по какой-то теме, подготовленный университетом, НПО и в ответ идут комментарии. В 90 % случаев они отвечают.

 

— У нас СМИ считают четвёртой властью. А в Англии?

 

— СМИ в Англии — первая власть, потому что медиа могут подтолкнуть общественное мнение в одну сторону и их боятся все в правительстве. Иногда кажется, что политик до такой степени формирует своё поведение, чтобы медиа его любили. Это имеет обратный эффект, мы таким не верим, мы думаем: «Он слишком хочет понравится медиа, мы ему не верим, значит, политики отвечают в большей степени перед медиа, чем перед публикой». У них есть огромные пиар-команды, есть спикеры, которые их готовят, есть эксперт по коммуникациям, в каждом учреждении есть такой эксперт. Медиа – первая власть по влиянию, её боятся политики, её боятся административные власти, парламент. Несколько лет назад был скандал после журналистского расследования, кто сколько тратит денег. Выяснилось, что какой-то политик за счёт средств налогоплательщиков построил себе бассейн во дворе. Был скандал, когда одна из баронесс в парламенте должна была пойти в оперу вечером, она не берёт такси, не идёт пешком, едет на лимузине, который ждёт её, пока идёт спектакль. Оказывается, такое сопровождение стоит где-то 500 фунтов стерлингов. Журналисты могут рассказать такую информацию, и политик уходит в отставку. Такое происходит каждый месяц. Политики этого боятся. Когда выбирали лидера лейбористской партии, то молодое поколение пришло к выводу, что мы будем голосовать за Джерима Корбин, он не думает, чтобы понравится журналистам, он прямой, открытый. Этим он нравится людям, потому что люди уже устали, что все подчиняются медиа.

 

— То есть это уже обратная сторона

 

— Он может отказать, если он серьёзно занят. Молодёжи нравится, когда от человека идёт неискажённая информация. Если в других странах медиа может и четвёртая власть, но в Англии — первая. В Болгарии медиа – одна из четырёх, может, даже на равных с остальными ветвями власти, но не первая. Потому что политики приходят и уходят, а Джон Сноу, который ведёт новости, остаётся. Он огромнейший авторитет. Он уже 20 лет там. Журналисты высшего ранга – знаменитости, их имена известны лучше, чем представителей кабинета министров, которые меняются через пять лет, а хорошие журналисты всегда в медиа, и они такие интересные, такие интеллигентные, забавные, с чувством юмора, они авторитетные публичные персоны. Они на виду, это профессия очень ценится, сложно попасть в эту профессию. Очень высокое качество информации. Я люблю Болгарию, но на третий день хочу уехать, в медиа вкус плохой, мелкость, посредственность, пошлость, обсуждаются неважные вещи, дешёвая сенсационность. Это душит. А в Англии свежий воздух, там высокий уровень. И анализа, и комментариев. У меня огромное уважение, они очень хорошо образованные люди. Когда они что-то начинают обсуждать, то это приковывает внимание, видно хороший вкус. Медийная среда для меня имеет большое значение.

 

Это потому, что у Вас высокий интеллект, поэтому такие требования к СМИ

 

— Да нет, просто в Англии информация содержательная. Например, в Болгарии могут обсуждать, что кто-то с кем-то поссорился. В Англии медиа обсуждают, что они будут давать в передаче, они конструируют и решают, будет ли в новостях. Они придерживаются критерия, есть ли общественный интерес. Они могут обсуждать какие-то внешние новости, которые могут показаться важными для всех. Медиа выбирают, никто им не диктует, это и есть власть. Если что-то не попадает в медиа, это всё равно, как будто этого не было, поэтому идёт огромная борьба за медиа. Быть вне медиа – значит не существовать.

 

— В любой стране СМИ формируют мировоззрение населения, так как люди имеют представление о мире через медиа. Сейчас через интернет натыкаемся на то, что идёт информационная война, и Россия показывает такие вещи про Европу, которые не являются правдой. Так ли это?

 

— Я часто в поездках, смотрю CNN, РТР, появилось новое немецкое телевидение. Но в России нет такого, чтобы показывали все точки зрения. Вроде телеканалы сделаны по подобию Би-Би-Си, CNN, модератор говорит с экспертами в разных точках мира, но если вслушаться, то все говорят одно и то же мнение, очень предвзято. Как правило, это официальная точка российского правительства. Есть канал «Астана» в Казахстане, на английском, там подаётся всё ограниченно, идёт пропаганда Назарбаева, как хорошо в стране, как заключают договора. Когда слушаешь информацию в таких СМИ, то чувствуется, что они находятся под диктатом. Например, Би-би-си — это не пропаганда Камерона.

 

— Если сравнить Казахстан, насколько мы отстали от Европы в плане демократии и свободы слова?

 

— У каждой нации есть своя дорога, свой путь, свои ценности. В Западной Европе развивались свои ценности демократии. Очень сложно сказать, как здесь будет развиваться. В Болгарии сейчас многообразие медиа, нет проблем в высказывании мнения, протестов. Нам не понадобилось сто лет, было достаточно пять лет. И в любой стране процесс демократизации общества может быть разным, в том числе быстрым, потому что в любой стране есть люди, такие как вы, для которых свобода — ценность. В России в начале 90-х годов свобода слова была намного больше, она существовала около десяти лет. Потом людей начали подчинять. В вашей стране медиа-возможности ухудшаются, мне так говорят, но я не знаю достаточно о ситуации в Казахстане, чтобы как эксперт без специального расследования говорить об этом.

 

— По поводу недискриминации, готово наше общество принять антидискриминационный закон на государственном уровне? Надо для этого созревать, нужны специальные условия?

 

— Это вопрос политической воли. Почему нет? Существуют определённые международные обязанности, государство подписало международные пакты, договора. Надо, чтобы эксперты, НПО могли подготовить и предоставить этот документ властям. Это будет на благо и гражданам, и властям – у людей не будет недовольства, они будут знать, что у них есть права, они смогут по поводу дискриминации обратиться в суд. Я верю, что в Казахстане это возможно.

 

Жанар ДАВЛЕТОВА

 

Справка:

 

Димитрина Петрова является основателем и исполнительным директором организации equalrightstrust, борющейся за равные права. Ранее она возглавляла Европейский центр по правам цыган, базирующийся в Будапеште, была удостоена ряда наград за новаторскую работу в области расового равенства. Она возглавлял команду юристов и адвокатов, а счету которых более 20 выигранных дел в Европейском суде по правам человека и сотни случаев в других международных и национальных юрисдикций в течение срока ее полномочий. Начиная с 1997 года, она также была приглашенным профессором в Центрально-Европейском университете, и в настоящее время является научным сотрудником в университете Эссекса. Она была директором Правозащитного проекта в Софии, Болгария (1992-96), и находится в штате международных отношений и мира в университете штата Орегон (1995).

Между 1982 и 1994 Димитрина Петрова преподавала философию и философию права в Софийском Университете. В 1990-1991 годах она была членом болгарского парламента. Как депутат она участвовала в разработке Конституции 1991 года. Она была консультант УВКПЧ ООН, » хьюман райтс Уотч, Всемирный банк, IHFHR и других организаций, и была советником президента Болгарии о помиловании заключенных

Написать ответ

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *